Девятнадцатилетний Программист в Берлине

Девятнадцатилетний Программист в Берлине

В современном мире креативные индустрии приносят миллиарды евро дохода, а связанные с культурной сферой инициативы коренным образом меняют улицы, города и целые страны: несколько дней назад мы рассказывали о подобном чуде, случившемся в Пекине. Берлинский район Митте за полвека прошел путь от послевоенных руин до богемного сердца Германии – и все это благодаря творчеству и свободе мысли.

Если попросить сферического человека в вакууме назвать ключевые места Берлина, то он назовет Митте. То есть он-то, конечно, не скажет: «Митте», а упомянет Бранденбургские ворота, Рейхстаг, Берлинскую телебашню, Александерплац и прочие знаковые символы немецкой столицы. Но все это как раз и находится в районе Митте.

Девятнадцатилетний Программист в Берлине Девятнадцатилетний Программист в Берлине

При этом монументальные официозные достопримечательности – далеко не все, чем славится местность. Более того, и не они коренным образом изменили район.

После Второй мировой войны центр города был практически полностью разрушен, а восточногерманские власти за все годы так и не удосужились его полностью реконструировать.

В 1989-м ГДР стало совсем уж не до того, потому что его и вовсе не стало – случилось объединение Германии.

Хлынувшие изучать свой заново приобретенный Берлин западные немцы вдруг обнаружили, что в самом что ни на есть историческом районе столицы полно пустующих полуразваленных домов, где арендная плата составляла приятный диапазон от нуля до каких-то грошей.

Консервативных бюргеров руины интересовали мало, а вот разнообразных полунищих художников, скульпторов, музыкантов и прочую богему – очень даже. Променять отчий дом где-то в комфортабельном западном Берлине на сквот в Митте – в начале 90-х это было вполне массовое явление.

Так рядом с помпезными историческими достопримечательностями вдруг образовались целые развеселые кварталы, где тусовка была важнее удобств, а создание искусства значимей, чем его продажа.

Девятнадцатилетний Программист в Берлине

Но, как это часто бывает, за чистым творчеством очень часто следует чистый доход. В Украине даже культура в ее самом традиционном понимании – как картина в музее или умная книга в библиотеке – все еще воспринимается чем-то слегка отстраненным от нормальной жизни.

Вроде бы эта сфера только поглощает деньги, которые зарабатывают металлургия, сельское хозяйство и другие «нормальные» отрасли. Многие до сих пор не осознают, что культура – точно такая же сфера экономики, как и любая другая.

К примеру, зимой в Великобритании подсчитали, что креативные индустрии приносят стране 10 млн фунтов в час – и все это за счет, казалось бы, «несерьезных» отраслей: книгоиздательства, видеоигр, дизайна, музыки.

Что уж говорить об стрит-арте. Намазали краску на стену – казалось бы, какой уж от этого толк, разве что случайный прохожий бросит взгляд. Но искусство всегда привлекает внимание.

Какой-нибудь заезжий турист услышит про красивый мурал, купит билет на метро (это деньги транспортной сфере), приедет в нужный район, посмотрит на стену, затем пообедает в ближайшем кафе (деньги ресторатору), купит воды на обратный путь (деньги мелкому бизнесу) и уедет обратно в отель, чтобы забронировать еще одну ночь, потому что еще не все ведь посмотрел. Вот только один пример того, как, казалось бы, мало кому нужная краска на стене генерирует доход самым разным сферам.

Примерно так и случилось в Берлине. Богема, заполонившая Митте, принялась рисовать на стенах, сочинять музыку, переделывать рухлядь в экстравагантные предметы интерьера и вообще вовсю развлекаться.

Постепенно среди вечеринок для туристов и местных зевак стали открываться галереи искусства, собиравшие окрестные таланты на выставки. Многие из них были кочующими, а некоторые до сих пор находятся в тех же помещениях.

Как, например, Eigen+Art gallery, стартовавшая еще в 1992 с громкого проекта, в рамках которого маститые, но дерзкие художники вроде Йоко Оно или Феликса Гонсалеса-Торреса выставляли свои работы в школах, туалетах и на чердаках Аугустштрассе.

А некоторые улицы и сами превращались в галереи стрит-арта под открытым небом, как, к примеру, Розенталер Штрасе, где отметились самые знаковые уличные художники современности: Джимми С, Бэнкси и Эль Бочо.

Девятнадцатилетний Программист в Берлине Девятнадцатилетний Программист в Берлине

В итоге из сквотов и развлекающихся подростков вырос самый яркий район немецкой столицы, где два десятилетия люди жили среди веселья и веселились по жизни. Постепенно красочность и яркая жизнь стали привлекать все более состоятельных людей – и Митте стал меняться.

Современный Митте остался молодежным (по данным переписи, большую часть населения составляют люди возрастом 25-45 лет), но уже повзрослел. Все еще богемный, но уже не сквоттерский.

Закрылся даже один из символов трансформации района – самый известный берлинский сквот Тахелес. В существующем с 1909 года здании в разные времена находились универсам, склад, тюрьма и даже штаб СС. А после падения стены дом стал центром андеграундной культуры.

Два десятилетия помещение под вывеской Тахелес, на идише означающей «говорить открыто», было домом для десятков галерей, ателье, театральных постановок. Да и просто домом – самые везучие жили прямо в этом сумасшедшем арт-центре.

Но затем властям это все же надоело и в 2014-м году здание продали инвесторам, которые планируют превратить сквот в торговый центр с апартаментами.

Девятнадцатилетний Программист в Берлине Девятнадцатилетний Программист в Берлине

Митте перестал быть котлом, создающим творческие инновации, и превратился в музей этого самого творчества.

Благодаря возникшему когда-то сплаву искусства и свободы теперь здесь модные магазины и бары, гигантский парк Тиргартен, культовые закусочные вроде Monsieur Vuong с вечной толпой и 9,1 баллами на Foursquare, танцевальный зал Clarchen’s Ballhaus в помпезном здании XX века – и, как следствие, довольно дорогая аренда.

В конце 2000-х этот район стал одним из самых престижных в Берлине. А люди, которые все это натворили – полоумные творцы, беспечные художники, бесстрашные стрит-артисты – перебрались в другие районы. Чтобы проделать с ними тот же трюк.

Девятнадцатилетний Программист в Берлине

Уехать в Берлин, остаться без работы и в 40 лет пойти в программисты

Андрей Подлубный переехал в Берлин в 1995 году, и вся его жизнь с тех пор была связана с IT: он был и системным администратором, и владельцем интернет-кафе, а теперь переучивается за счет немецкого государства на программиста. Dev.by узнал у него, сколько зарабатывают немецкие программисты и почему люди там готовы учиться годами.

НУЖНЫ БЫЛИ КАЛЬКУЛЯТОРЫ, А НЕ БЫЛО ДАЖЕ ЛИНЕЕК. ИЗ МОГИЛЕВА В БЕРЛИН

Девятнадцатилетний Программист в Берлине

– В 1992 году я поступил в Могилевский машиностроительный институт на специальность ПГС. После второго курса уехал в Германию: с женой, сестрой, братом и родителями. Через две недели после переезда родилась дочь. В Берлине надо было решать много вопросов с документами, ходить по разным инстанциям.

Я сразу записался на шестимесячные бесплатные интеграционные курсы. Тогда было проще, не было такого количества отвлекающих факторов: телевизора, компьютера, соцсетей. Уже через два-три месяца я разговаривал на «дворовом» немецком.

Прошло больше 20 лет, а я понимаю, что фактически акцент у меня так и остался, просто словарный запас расширился.

Затем решил поступать в университет. В Германии школьное образование – 12 лет, а в Беларуси тогда учились по 10.

Но мне разрешили поступать в высшее учебное заведение на специальность, связанную со строительством, потому что в Могилеве я окончил два курса. При поступлении требовалось сдать тест на знание языка.

Я боялся его завалить, но в итоге набрал где-то 85 баллов из 100 и успешно поступил в Технический университет Берлина (TU-Berlin).  

Девятнадцатилетний Программист в Берлине

Система университетского образования в Германии существенно отличалась и отличается от белорусской. Там не надо ходить на занятия, не обязательно сдавать вовремя экзамены, студент сам может выбирать, в какую сессию ему сдавать предмет.

Для 19-летнего пацана это ужас: постоянно откладываешь учебу, накапливаешь хвосты, участвуешь в митингах, чтобы учащимся предоставляли большие льготы, и ходишь в университет качать на высоких скоростях софт из интернета, чем я и занимался. А в свободное время пытался заработать деньги.

Мы приехали с несколькими чемоданами одежды, у нас родился ребенок.

Нам с женой, которая тоже поступила в университет, нужны были калькуляторы, а не было даже линеек.

ПОСЛАЛИ ПОДАЛЬШЕ — ТАК НАЧАЛСЯ ПУТЬ В АЙТИШНИКИ

Я очень хорошо помню, сколько стоил калькулятор Casio – 25 марок. А стипендия в могилевской «машинке» была 5 марок в эквиваленте. Соотношение цен первый год вызывало стресс, хотя к деньгам я всегда относился легко. Но все время задавал себе вопросы, сколько это в стипендиях, а сколько в водке, которая тогда в Беларуси была валютой. Сумасшедшие деньги уходили на канцелярские принадлежности!

В 1995 году постепенно насобирал на первый компьютер. Это был Pentium 133 с объемом дисковой памяти 1,6 ГБ. Стоил он тогда 3600 марок, примерно 1800 евро.

Когда компьютер принесли домой, его надо было настроить. Я позвал знакомого, он все сделал. Почти сразу мы подключили интернет. Потом вдруг компьютер сломался, я снова позвонил знакомому, он пришел раз, второй, третий, а потом послал. И я понял, что надо научиться настраивать и ремонтировать компьютеры. Так и сделал. Вскоре меня уже рекомендовали другим.  

Девятнадцатилетний Программист в Берлине

В университете тем временем снежный ком из несданных экзаменов нарастал. Меня вызвали и сказали, что я должен подойти к одному из преподавателей и взять у него согласие на то, что могу продолжать обучение.

Я подошел, объяснил, что иностранец, в семье маленький ребенок, много сложностей. Этого хватило, чтобы мне позволили продолжить обучение. Но в какой-то момент я сам забрал документы, так и не доучившись.

 

БРОСИТЬ УНИВЕРСИТЕТ И ОТКРЫТЬ ИНТЕРНЕТ-КАФЕ

Ушел из университета и начал администрировать разные интернет-кафе. А потом мы с партнером открыли свое интернет-кафе с переговорным пунктом. Это было очень востребовано, потому что в Германии было много иностранцев.

Читайте также:  Добровольная Социальная Служба в Германии — fsj и fÖj

Спустя еще несколько лет пришла идея объединиться и создать коммандитное товарищество на основе Ltd – Mediapoint Deutschland Limited und Co KG, в которой я был номинальным директором, оставаясь управленцем в своем интернет-кафе.

Помню, в налоговой мне выдали номер «0000», потому что это была первая в Берлине организация с такой формой собственности.

Это был очень активный для меня как предпринимателя период жизни, я варился в кругу молодых ребят, каждый стремился двигаться вперед, что-то предлагал, развивал, мы не сидели на одном месте, занимались телефонами, рекламой, продвигали себя, расширялись. Меня тогда научили увольнять людей, это было сложно, но без этого навыка невозможно управлять.  

Девятнадцатилетний Программист в Берлине

Но всему хорошему рано или поздно приходит конец, с этим надо мириться. Возник конфликт собственников, и я решил покинуть компанию и снова ремонтировать компьютеры.

ФИРМА В МОГИЛЕВЕ КАК СПОСОБ СТАТЬ «ПЕРВЫМ ПАРНЕМ НА ДЕРЕВНЕ»

«Государство платит за учёбу и квартиру». Как уехать в Берлин, остаться без работы и в 40 лет пойти в программисты

Андрей Подлубный переехал в Берлин из Могилёва в 1995 году, почти 24 года назад. Вся его взрослая жизнь связана с ИТ. Он ремонтировал и настраивал компьютеры, был системным администратором и владельцем интернет-кафе в Германии, директором белорусской компании, которая занималась разработкой сайтов. Сейчас ему 42 — и он второй год учится на программиста.

Читать далее…

Андрей рассказал dev.by, с какими трудностями столкнулся после переезда, как устроена система профессиональной переподготовки в Германии, сколько зарабатывают немецкие программисты и почему люди готовы учиться годами.

Нужны были калькуляторы, а не было даже линеек. Из Могилёва в Берлин

Девятнадцатилетний Программист в Берлине

После второго курса уехал в Германию: с женой, сестрой, братом и родителями. Через две  недели после переезда родилась дочь. В Берлине надо было решать много вопросов с документами, ходить по разным инстанциям. Я сразу записался на шестимесячные бесплатные интеграционные курсы. Тогда было проще, не было такого количества отвлекающих факторов: телевизора, компьютера, соцсетей. Уже через два-три месяца я разговаривал на «дворовом» немецком. Прошло больше 20 лет, а я понимаю, что фактически акцент у меня так и остался, просто словарный запас расширился.

Затем решил поступать в университет. В Германии школьное образование — 12 лет, а в Беларуси тогда учились по 10.

Но мне разрешили поступать в высшее учебное заведение на специальность, связанную со строительством, потому что в Могилёве я два курса окончил. При поступлении требовалось сдать тест на знание языка.

Я боялся его завалить, но в итоге набрал где-то 85 баллов из 100 и успешно поступил в Технический университет Берлина (TU-Berlin).

Девятнадцатилетний Программист в Берлине

Система университетского образования в Германии существенно отличалась и отличается от белорусской. Там не надо ходить на занятия, не обязательно сдавать вовремя экзамены, студент сам может выбирать, в какую сессию ему сдавать предмет.

Для 19-летнего пацана это ужас: постоянно откладываешь учёбу, накапливаешь хвосты, участвуешь в митингах, чтобы учащимся предоставляли большие льготы, и ходишь в университет качать на высоких скоростях софт из интернета, чем я и занимался. А в свободное время пытался заработать деньги.

Мы приехали с несколькими чемоданами одежды, у нас родился ребёнок.

Нам с женой, которая тоже поступила в университет, нужны были калькуляторы, а не было даже линеек.

Послали подальше — так начался путь в айтишники

Я очень хорошо помню, сколько стоил калькулятор Casio — 25 марок. А стипендия в могилёвской «машинке» была 5 марок в эквиваленте.

Соотношение цен первый год вызывало стресс, хотя к деньгам я всегда относился легко.

Но всё время задавал себе вопросы, сколько это в стипендиях, а сколько в водке, которая тогда в Беларуси была валютой. Сумасшедшие деньги уходили на канцелярские принадлежности!

В 1995 году постепенно насобирал на первый компьютер. Это был Pentium 133 с объёмом дисковой памяти 1,6 Гб. Стоил он тогда 3600 марок, примерно 1800 евро.

Когда компьютер принесли домой, его надо было настроить. Я позвал знакомого, он всё сделал. Почти сразу мы подключили интернет. Потом вдруг компьютер сломался, я снова позвонил знакомому, он пришёл раз, второй, третий, а потом послал. И я понял, что надо научиться настраивать и ремонтировать компьютеры. Так и сделал. Вскоре меня уже рекомендовали другим.

Девятнадцатилетний Программист в Берлине

В университете тем временем снежный ком из несданных экзаменов нарастал. Меня вызвали и сказали, что я должен подойти к одному из преподавателей и взять у него согласие на то, что могу продолжать обучение.

Я подошёл, объяснил, что иностранец, в семье маленький ребёнок, много сложностей. Этого хватило, чтобы мне позволили продолжить обучение. Но в какой-то момент я сам забрал документы, так и не доучившись.

Бросить университет и открыть интернет-кафе 

Ушёл из университета и начал администрировать разные интернет-кафе. А потом мы с партнёром открыли своё интернет-кафе с переговорным пунктом. Это было очень востребовано, потому что в Германии было много иностранцев.

Спустя ещё несколько лет пришла идея объединиться и создать коммандитное товарищество на основе Ltd — Mediapoint Deutschland Limited und Co KG, в которой я был номинальным директором, оставаясь управленцем в своём интернет-кафе.

Помню, в налоговой мне выдали номер «0000», потому что это была первая в Берлине организация с такой формой собственности.

Это был очень активный для меня как предпринимателя период жизни, я варился в кругу молодых  ребят, каждый стремился двигаться вперёд, что-то предлагал, развивал, мы не сидели на одном месте, занимались телефонами, рекламой, продвигали себя, расширялись. Меня тогда научили увольнять людей, это было сложно, но без этого навыка невозможно управлять.

Но всему хорошему рано или поздно приходит конец, с этим надо мириться. Возник конфликт собственников, и я решил покинуть компанию и снова ремонтировать компьютеры.

Фирма в Могилёве как способ стать «первым парнем на деревне»

Балет «Щелкунчик» от российских хореографов снят с репертуара в Берлине. За что?

В этом году Государственный балет Берлина не покажет свой самый популярный спектакль. Обошедшаяся в 1,5 миллиона евро постановка «Щелкунчика, осуществленная российскими хореографами Василием Медведевым и Юрием Бурлакой в 2013 году, отменена.

Вместо классического балета Чайковского с 3 декабря будут давать балет «Дон Кихот», действие которого происходит не в предрождественскую ночь, а под солнцем Испании. Исполняющая обязанности директора Государственного балета Кристиана Теобальд (Christiane Theobald) объяснила причину.

BILD: Госпожа Теобальд, почему в этом сезоне не будет «Щелкунчика»?

Кристиана Теобальд: Это постановка представляет собой, так сказать, реконструкцию оригинала 1892 года. Мы видим то, что представлял себе в свое время хореограф Мариус Петипа, хотя балет исполняет современный ансамбль.

В нынешней дискуссии о том, какой репертуар приемлем в постколониальную эпоху, мы должны спросить себе, не являются ли некоторые элементы оригинала проблематичными. Я убеждена, что мы обязаны пересмотреть контекст этого «Щелкунчика», должны заново прочитать этот репертуар.

Эту тему мы обсуждаем в организованной нами серии дискуссий под названием «Балет ради будущего? Нам нужно говорить!»

Девятнадцатилетний Программист в БерлинеLe Figaro03.07.2018Хуаньцю шибао11.02.2019AgoraVox22.07.2018

— Что проблематично в этом балете с вашей точки зрения?

— Например, в оригинальной версии балета двое детей появляются на сцене в гриме, имитирующем темную кожу. Это сейчас называют «блэкфейсинг».

(Black Face — «черное лицо» — разновидность театрального грима, особенно распространенная в США, где ей более 100 лет пользовались великие киноактеры и мастера театра; в последние десятилетия по соображениям политкорректности не используется — прим. ИноСМИ.

) Еще в 2015 году мы получали множество электронных сообщений с соответствующими жалобами. И это совершенно справедливо. Постановка уже шла, но мы поговорили с хореографами Василием Медведевым и Юрием Бурлакой. Мы им сказали, что блэкфейсинг должен быть исключен.

И когда мы возобновили постановку под руководством балетмейстера Йоханнеса Омана, то блэкфейсинга уже не было. Дети выступали с лицами без традиционного грима. Хотя это было серьезным нарушением авторского права.

— Хореографы согласились с подобным изменением?

— Скрепя сердце, потому что версия больше не могла считаться подлинной, восходящей к оригиналу. Такое нужно объяснять и документировать. Возможно, что публику все это не очень интересует. Но тем не менее это очень важно для культурно-исторического осмысления произведения.

— Какие еще элементы в постановке вы считаете проблемными?

— Мы должны все-все подвергнуть новой оценке, новому взгляду. Например, китайский танец представляет собой стереотипное изображение китайцев, на сцене они ходят мелкими семенящими шажками.

В эпоху, когда возникала хореография балета, ни у кого по этому поводу вопросов не возникало. Но сегодня нам приходится это объяснять. То же самое относится и к восточному танцу с гаремными наложницами и солистом, тело которого покрыто темным гримом.

Все это вещи, которые теперь нельзя выпускать на сцену без объяснений.

— Есть шанс, что мы вновь увидим «Щелкунчика»?

— Да. Но сейчас я не сумею сделать это быстро, отработать все аспекты. Придется провести массу мероприятий, послушать ученых. Нужно подключить публику, переделать программки. Я не поддерживаю «культуру отмены» (cancel culture). Напротив, я думаю, что мы, как большой коллектив, даже обязаны показывать великий классический балетный репертуар.

— В «Лебедином озере» тоже есть национальные танцы. Там тоже есть проблемы?

— Разница в том, что в «Щелкунчике» утверждается, будто это оригинальные танцы, как и в «Баядерке» Алексея Ратманского, которая также близка к оригиналу.

Известно, что первоначальный хореограф Мариус Петипа никогда не был ни в Индии, ни в Китае. Эти танцы — его чистая фантазия.

Но оригинал как бы утверждает: Индия такая, Китай такой! В нашем «Лебедином озере» в постановке Патриса Барта национальные танцы уже увидены глазами современного хореографа и поэтому не так проблематичны.

— В «Дон Кихоте» есть «хитанос», то есть «цыгане». А это понятие сегодня считается уничижительным. (Политкорректным считается самоназвание цыган «рома» — прим. ИноСМИ.)

— Хочу сразу сказать: «хитанос» — это понятие, которым в Испании народы синти и рома обозначают себя самих. В испанском языке слово «хитанос» не имеет такой негативной коннотации, как слово «цыгане» (Zigeuner) в немецком языке.

Но в этой инсценировке есть и романтические клише. При возобновлении этой постановки мы связались с представителями синти и рома. Мы продолжаем работать над этой тематикой.

Были переработаны программки, они снабжены пояснительной информацией.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

"Мы стали посмешищем". Как в Берлине 30 лет строили аэропорт – BBC News Русская служба

31 октября 2020

Девятнадцатилетний Программист в Берлине

Автор фото, AFP

В Берлине с опозданием на девять лет открывается международный аэропорт Берлин-Бранденбург имени Вилли Брандта. Главный долгострой современной Германии не только стал объектом для всеобщих насмешек и кошмаром для немецких чиновников, но и нанес огромный репутационный ущерб стране, которая всегда была примером пунктуальности, педантичности и порядка.

“Китайцы задаются вопросом: что, черт возьми, происходит в Берлине, что они даже не могут построить аэропорт с двумя взлетно-посадочными полосами?” – сказала в 2018 году канцлер ФРГ Ангела Меркель в одном из выступлений, видимо, намекая на то, с какой скоростью в Китае возводятся крупные инфраструктурные объекты.

Немецкая пресса называла Берлин-Бранденбург позором, а в соцсетях шутили, что достроить его, кажется, может только герой популярного мема Чак Норрис. Звучали даже предложения снести злополучный аэропорт и построить на его месте новый, либо выбрать другое место, а нынешнее отдать под хранилище ядерных отходов.

Читайте также:  Немецкая почта

Берлинцы до последнего не верили, что аэропорт все же откроется. Для многих было удивительным, что его запускают в разгар пандемии, но руководство аэропорта говорит, что в этом смысле коронавирус даже сыграл на руку: не придется сразу выходить на полную мощность и можно постепенно отладить все процессы.

“Путь к открытию был нелегким. Берлин и вся Германия стали посмешищем, а нам, немецким инженерам, было стыдно, – сказал в начале октября во время экскурсии для прессы глава аэропорта Энгельберт Лютке Дальдруп. – Сейчас мы готовы к работе, но я полагаю, что пройдет, возможно, три-четыре года, прежде чем мы выйдем на докоронавирусный уровень”.

Так что же произошло, и почему строительство главного аэропорта Германии затянулось на три десятилетия?

15 лет планирования

Идея построить большой международный аэропорт в Берлине возникла еще в начале 1990-х гг. после падения Берлинской стены и объединения Германии. Единой столице нужен был единый аэропорт.

Тогда в Берлине работали три воздушные гавани: находящиеся в черте города Темпельхоф и Тегель, а также расположенный на территории федеральной земли Бранденбург аэропорт Шёнефельд.

Темпельхоф был построен в 1923 году, до войны использовался нацистами, а впоследствии сыграл большую роль во время блокады Западного Берлина.

Тегель, который долгое время был единственным аэропортом Западного Берлина, возвели в рекордные сроки в 1948 году во время той же блокады, а пассажирский терминал открылся в 1974 году.

Девятнадцатилетний программист в Берлине

Двенадцатого февраля 2013 я получил вид на жительство в Германии на три года. Это значит, что я могу спокойно жить и работать в этой стране вплоть до 2016 года. А ещё это значит, что я наконец-то могу с уверенностью сказать: процесс перехода от студенческой жизни в Перми к профессиональной деятельности в Берлине завершён.

Меня зовут Кирилл Ширинкин, на момент отъезда из России мне было 19 лет, и официально я всё ещё учусь на четвёртом курсе в ПНИПУ, на программиста. Впрочем, скоро в университете поймут, что я больше не посещаю занятия и меня отчислят.

Как я нашёл работу в Берлине

А началось всё в июле, когда мне отказали в туристической визе в Италию.

До этого я целый год копил на возможность попутешествовать самостоятельно и летом, после окончания практики в университете, намеревался (к слову, без малейшего опыта в путешествиях даже по России) устроить себе приключение.

Причины отказа в визе я опускаю, стоит лишь сказать, что это стало для меня большим ударом, и что бы хоть как то компенсировать своё горе, я потратил все накопленные сбережения на новый ноутбук.

На протяжении полутора лет до судьбоносного июля я работал в одной компании занимающейся, в том числе, разработкой на заказ ruby on rails приложений. За время работы я сдружился и много общался с её основателем, который на тот момент уже находился в Берлине.

Время от времени он говорил мне, что я теряю время в России и должен перевестись в универ в Германии. На подобные высказывания у меня был стандартный набор отмазок – “язык не знаю”, “родители не отпустят” и т.д.

Сам я всерьёз возможность уехать не рассматривал, разумно считая что это невозможно без образования и многолетнего опыта.

В какой-то момент теперь уже бывший начальник начал кидаться в меня ссылками на различные вакансии для ruby-разработчиков в Берлине. “Отправь резюме, хуже не будет, полезный опыт получишь”. И правда, что я терял? Как результат – три заваленных собеседования.

Зато впервые в жизни разговаривал на английском не ради оценок в школе или универе, а потому что иначе общаться с потенциальными работодателями не получилось бы.

Наверное, я бы и прекратил попытки на тот момент, если бы мне не продолжили приходить ссылки на вакансии с всё той же аргументацией – “что ты теряешь?”.

Четвёртое собеседование. В скайпе на связь выходит забавного вида мексиканец. После стандартных вопросов “чем увлекаешься”, “что умеешь”, задаёт мне различные вопросы технического характера, некоторые мне кажутся странными, на некоторые я не смог ответить. Под конец сложилось стойкая уверенность что я опять провалился.

К слову, такие провалы лишь мотивировали меня продолжать улучшать свои навыки общения и программирования. В тот же день от мексиканца пришло письмо – предложение выполнить тестовое задание. Ну ок, без проблем, сделаю.

Без лишней скромности – тестовое задание я не просто выполнил как нужно (а нужно было реализовать один алгоритм), но ещё и написал для него красивый веб-интерфейс, что, как мне кажется, сыграло важную роль в том, что последовало дальше.

Вечером следующего дня мне снова позвонили в скайпе. Мне предложили два контракта: один – на удалённую работу, на то время, пока я буду находиться в России и пока компания будет заниматься моими проблемами с визой.

Второй – когда я перееду и получу вид на жительство (то есть, с немецкой мед. страховкой, налогами и всем прочим). Предложенные за удалённую работу деньги казались сплошным безумием.

Что бы мне, девятнадцатилетнему студенту, столько платили? Я не верил своим ушам и даже попросил мексиканца всё сказанное продублировать на почту.

Конечно, я согласился. Я понимал, что шансов получить визу человеку моих лет, без официального стажа работы и без высшего образования просто напросто нет.

Что, конечно, не значило, что я ничего не умею – умел и знал я уже достаточно, что бы устроиться на работу, но доказать свою квалификацию я не мог.

Но какая разница – есть шансы получить визу или нет? За такие деньги на возню с визой мне было наплевать.

Получение немецкой визы

Август, первый рабочий месяц. Параллельно – подготовка документов для подачи на визу. Тут же – попытка записаться на подачу этих документов в немецком консульстве в Екатеринбурге. Ближайшая доступная дата конец сентября.

“Ну и славно”, подумал я. “Ну уж нет”, подумала компания! Несколько звонков в консульство, уговоры-переговоры – и вот уже мою встречу перенесли на третье сентября, первый учебный день.

Тогда я понял, что меня всерьёз попытаются перевезти в Берлин.

Сентябрь. Отец со своим другом отвезли меня в Екатеринбург, я подал документы и с мыслью “через месяца два придёт отказ, можно жить спокойно” вернулся к изнурительной комбинации из учёбы в университете и удалённой работы. Через пару недель позвонили из консульства.

Оказывается, я не привёз никаких документов, которые доказывали бы моё образование или трудовой стаж.

Пришлось брать копии школьного аттестата, справку из универа, обзванивать бывших работодателей с просьбой выслать рекомендацию, переводить все эти документы и четвёртого октября снова ехать с отцом в Екатеринбург.

Октябрь. У нас с друзьями традиция (с) каждый вторник утром перед парами собираться у одного из нас попить кофе, посидеть-поболтать. И вот, шестнадцатое октября. Времени 10 утра.

Я валяюсь на диване одногруппника и панически листаю конспект лекций в поиске примеров решения задач по теоретическому программированию. Звонок с неизвестного номера на сотовый. “Добрый день, это Генеральное консульство Германии города Екатеринбург.

Вам выдана виза сроком на один год, можете забрать паспорт в любой день.”

Вся жизнь перевернулась. Теоретическое программирование отходит на второй план. Сказал друзьям. Позвонил сообщить новость отцу. Нескончаемый поток шуток на пути в универ. А внутри – жуткая смесь из страха, шока и радости.

Я неделю игнорировал факт получения визы. На самом деле, даже работодатели не ожидали, что я её получу.

И тем не менее – без высшего образования, без какого либо задокументированного опыта, самоучка во всём, что касается профессиональной деятельности – я получил визу. Компания сказала что ждёт меня где нибудь к середине ноября, или позже, когда получится.

Спустя неделю я таки решился: купил билет на самолёт до Берлина на конец октября, сообщил об этом компании. Отец съездил без меня в Екатеринбург за паспортом с визой.

Тридцать первого октября 2012-ого года я улетел в Берлин из аэропорта Большое Савино. Впереди меня ждали две недели жизни в офисе, мучительные поиски жилья, и, конечно, совершенно новый замечательный мир.

В середине декабря, как я и договаривался заранее с работодателем, я вернулся в Пермь сдавать сессию и решать проблему с военкоматом. Сессию я не сдал, потому что физически не успевал получить допуск к одному из экзаменов.

Зато “откосил” от армии. Дело в том, что по закону если человек покидает РФ на срок больше шести месяцев, то он должен сняться с учёта. А если возвращается и живёт дальше – то снова ставят на учёт.

Двадцать шестого января я вернулся в Берлин.

С первого февраля (к слову, мой день рождения) начинал действовать новый контракт. Прописку по месту жительства в Берлине я получил. Мед. страховку в Barmer GEK помогла оформить фирма. Счёт в немецком банке открыт.

Встреча в LABO (Landesamt für Bürger- und Ordnungsangelegenheiten) была назначена на 12-ое февраля. Вместе с исполнительным директором мы пошли туда с полным набором необходимых документов. Спустя час ожидания в коридоре мне выдали паспорт с видом на жительство на три года.

Нюанс: если я захочу поменять место работы, то мне нужно будет с новым контрактом снова идти в LABO и получать новую визу. На поиски новой работы в случае чего даётся то ли месяц то ли три. Впрочем, я обожаю свою нынешнюю работу и всю команду, с которой работаю над проектом.

Читайте также:  Немецкий Робо-Эдвайзер growney — Управление Инвестициями в Акции и etf-фонды

Рассказ получился немного сумбурным и я в целом избегал детального описания различных документов, которые готовил для визы. Мне кажется, вся информация по этому поводу есть на сайте консульства Германии, а так же на этом сайте. Если остались какие нибудь вопросы – с радостью отвечу в х!

Игорь Эйдман: Он слишком много знал

Что у нас в Берлине творится. Мертвые чекисты на улицах валяются.

“Инсайдер” сообщает: “19 октября около 7:20 берлинская полиция обнаружила безжизненное тело дипломата на улице под окнами российского посольства”…

Неясно, было ли падение причиной смерти или дипломат уже был мертв перед падением, но в связи с тем, что здание посольства имеет четыре этажа, версия о суициде выглядит неправдоподобной.

Российское посольство заявило Der Spiegel, что это был несчастный случай, и отказалось от дальнейших комментариев по этическим соображениям.

Источники в немецкой разведке сообщили Der Spiegel, что они подозревают, что дипломат, который работал вторым секретарем в посольстве, на самом деле был офицером ФСБ и был связан с высокопоставленным генералом ФСБ.

Изучив открытые источники, The Insider и Bellingcat смогли установить личность убитого. Это Кирилл Жало, сын начальника Управления по защите конституционного строя ФСБ генерал-лейтенанта Алексея Жало. Именно это управление занималось внесудебными казнями активистов и журналистов в России, в том числе отравлением Навального, Дмитрия Быкова и Владимира Кара-Мурзы.

Любопытно, что ранее Кирилл Жало работал третьим секретарем Постоянного представительства РФ при Министерстве обороны в Вене, а в Берлин был переведен 19 июня 2019 года, всего за два месяца до убийства Зелимхана Хангошвили.

Как ранее уже писали The Insider и Bellingcat в своем расследовании, киллер Вадим Красиков в ходе подготовки к убийству Хангошвили неоднократно посещал офис антитеррористического центра ФСБ, подчиняющийся Второй службе, замглавы которой и является Жало-старший.

Также Красиков при подготовке убийства активно общался с вымпеловцем Эдуардом Бендерским, который неоднократно путешествовал совместным рейсам с директором Второй службы ФСБ генералом Алексеем Седовым, непосредственным начальником Алексея Жало…

Красиков не мог действовать без определенной поддержки на местах, поскольку он прибыл из Варшавы в Берлин всего за несколько часов до убийства и у него не было времени, чтобы организовать детальное планирование маршрута эвакуации, электровелосипед и электросамокат, которые сыграли решающую роль в плане убийства”.

Всё говорит о том, что убрали свои… Хотел свалить?

Апедейт. Первая приходящая в голову версия. Жало-младшего заподозрили, что это он сдал немцам Красикова. Сразу показалось странным, как легко полиция взяла убийцу Хангошвили. Какие-то святочные рассказы о бдительных подростках, заметивших преступника и позвонивших куда следует, не внушают доверие.

Больше похоже на правду, что немцы заранее знали о Красикове и за на ним следили, просто не успели предотвратить убийство. Если так, значит его сдал кто-то из своих. Жало, судя по всему, курировал это преступление. Возможно, его заподозрили в сливе информации. Чекисты решили, что вычислили “предателя” и отправили его из окна к Дзержинскому на свидание.

Не утверждаю, просто это самое очевидное объяснение.

Важно: мнение редакции может отличаться от авторского. Редакция сайта не несет ответственности за содержание блогов, но стремится публиковать различные точки зрения. Детальнее о редакционной политике OBOZREVATEL поссылке…

Berliner Zeitung: новые ковидные правила станут большим вызовом для администрации Берлина — ИноТВ

С понедельника посещать рестораны, кино, театры и музеи в Берлине смогут только те, кто привился или переболел коронавирусом, сообщает немецкая Berliner Zeitung. Именно в этом заключается суть правила 2П (2G), не позволяющего посещать общественные места лицам, которые могут предъявить только отрицательный тест ПЦР.

Правило 2П распространяется также на посещение различных мест проведения досуга, таких как сауны, развлекательные центры и игровые залы. На мероприятия на открытом пространстве с более чем 2 тыс. участников (например, на футбол) также будут допускаться только привитые и переболевшие, но не протестированные на коронавирус жители и гости немецкой столицы.

В профсоюзе полиции на эту меру смотрят скептически. По словам его официального представителя Беньямина Ендро, «в любом случае чёткое регулирование 2П лучше, чем прежняя смесь мер, потому что оно создаёт единообразие».

В то же время ясно, что ни полиция, ни другие ведомства, следящие за общественным порядком, не смогут обеспечить полномасштабную проверку каждого района города.

«По районам скапливаются нарушения ковидных правил, на обработку понадобится несколько месяцев, потому что ни у наружных, ни у внутренних служб нет дополнительных сотрудников», — пояснил Ендро. Самое большее, что можно сделать своевременно, — это выборочный контроль.

«С учётом наличествующего штата и ежедневных задач ни один политик тут не должен додуматься до того, чтобы посылать сотни полицейских в рестораны, косметические салоны или метро», — предостерёг представитель профсоюза немецкой полиции.

Как отмечает издание, в Берлине находятся около 9 тыс. гастрономических предприятий, большинство из них — в центральной части города. В службе обеспечения общественного порядка центрального округа, в который входят районы Митте, Тиргартен, Веддинг, Моабит и Гезундбруннен, за контроль отвечают 50 сотрудников.

Ещё 15 сотрудников внутренних служб, занимающихся обработкой документов, с марта получили около 18 тыс. обращений в связи с коронавирусом. Сейчас обработки ожидают около 5 тыс. документов. Чтобы с ними разобраться, потребуется порядка десяти месяцев.

Сходным образом ситуация выглядит и в других районах Берлина, например, в Шарлоттенбурге-Фильмерсдорфе и Марцане-Хеллерсдорфе.

По словам официального представителя властей района Митте, более высокая плотность контроля невозможна ни с математической точки зрения, ни в плане наличия ответственных кадров.

Необходимо призвать посетителей гастрономических и развлекательных заведений избегать посещения мест, владельцы которых не выполняют требования по контролю соблюдения коронавирусных мер, и сообщать о нарушениях через онлайн-приложение в службу обеспечения общественного порядка, чтобы в этих местах можно было целенаправленно провести проверку.

Также совершенно непонятно, каким образом можно контролировать соблюдение коронавирусных правил на рабочем месте. «Мы ждём, какие конкретно новые правила будут приняты и какие законные основания вступят в силу. И тогда мы быстро их реализуем», — пообещала представитель ответственного управления по интеграции, трудоустройству и социальным вопросам.

Союз объединений предпринимателей Берлина и Бранденбурга также настроен скептически. «С нашей точки зрения, ужесточение правил в направлении 2П — это правильный путь, — заявил руководитель ведомства Александер Ширп.

Однако для этого нужно также существенно повысить интенсивность контроля и соблюдать ограничения повсеместно. Правила, которые действуют только на бумаге, ничем не помогут».

Например, компании смогут обеспечить наилучшую защиту, если только привитые, переболевшие и протестированные сотрудники будут допускаться на рабочие места.

Ширп поддерживает предложение конференции Министерства здравоохранения разрешить работодателю получать сведения о том, что его сотрудники переболели или прошли вакцинацию. Так они смогут лучше реализовать свои внутренние концепции по защите от распространения инфекции.

Ведомства здравоохранения Берлина сейчас сообщают о 2874 заражениях за сутки. Уровень заболеваемости за неделю на 100 тыс. человек составляет 263,4 случая, сообщает Berliner Zeitung.

Что известно о гибели российского дипломата в Берлине

 globallookpress.comgloballookpress.com

В Берлине погиб сотрудник российского посольства. Об этом в пятницу, 5 ноября, пишет издание Der Spiegel со ссылкой на немецкие службы безопасности и полицию.

Тело дипломата обнаружили еще утром 19 октября, но информация об инциденте попала в СМИ только сейчас. Труп нашли на тротуаре прямо под окнами дипмиссии. На место сразу вызвали медиков, однако попытки реанимировать россиянина не привели к успеху.

По предварительной информации, мужчина выпал из окна комплекса зданий, расположенных на Беренштрассе, где расположено российское посольство. Известно также, что МИД России не дал согласие на вскрытие тела — его уже увезли в РФ.

В немецкой службе безопасности указали, что обстоятельства смерти им неизвестны. Из-за дипломатического статуса погибшего прокуратура Берлина не смогла расследовать гибель россиянина.

В российском посольстве инцидент назвали «трагической случайностью» и отказались давать какие-либо подробности по этическим соображениям.

На брифинге в МИД Германии сообщили, что им известно об инциденте. «Но деталей я приводить не буду», — цитирует ТАСС представителя ведомства Кристофера Бургера.

«Прошу о понимании, что по причинам защиты личных данных скончавшегося и близких я не могу привести другие подробности», — добавил он.

По предварительным данным, погибшему было 35 лет.

Der Spiegel, ссылаясь на немецкие службы безопасности, сообщает, что мужчина был связан со второй службой ФСБ (официально она называется службой по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом, неофициально «двойка» — «Газета.Ru»). Службу считают преемницей пятого управления КГБ, которое занималось контрразведывательной деятельностью по линии «борьбы с противниками государственной идеологии».

Как утверждает «Коммерсант» со ссылкой на данные Bellingcat и The Insider (обе организации признаны иноагентами), погибший был сыном начальника управления ФСБ по защите конституционного строя, генерал-лейтенанта Алексея Жало — сообщается, что в посольстве Кирилл Жало якобы числился вторым секретарем.

«Появившиеся в ряде западных СМИ в контексте данного трагического происшествия спекуляции считаем абсолютно некорректными», – отметили в российском диппредставительстве.

«Трагический несчастный случай с российским дипломатом произошел 19 октября 2021 года. Все формальности, связанные с отправкой тела дипломата на родину, были оперативно урегулированы с компетентными правоохранительными и медицинскими органами Германии в соответствии с действующей практикой», — пояснили в посольстве РФ.

Следственные действия в связи с гибелью дипломата продолжаются.

Ссылка на основную публикацию